Интервью Джона Дальбака

Джон, в возрасте 22 лет Вы уже достигли серьезного уважения во всём мире. Как и откуда Вы получаете вдохновение для ваших треков?

Я получаю свое вдохновение от мест, которые я вижу и от людей, которых я встречаю. Для примера, в прошлом году поездка на Ибицу действительно изменила мой звук. Я пытаюсь принести больше эмоций и больше глубины своим трекам. Я думаю, что этодействительно важно для танцпола. Также я могу получить вдохновение от такой музыки как джаз, хип-хоп, соул, особенно когда дело доходит до мелодий.

С таким быстрым взлётом на вершины электронной музыки Вы наверное испытывали большое напряжение или давление? Раз так, как Вы справились?

Иногда, когда я должен написать какой-то ремикс или заняться собственным треком, я испытываю небольшой стресс. Но вообще я пытаюсь быть обычным человеком, не проводить слишком много времени в студии. У меня есть семья дома, и я провожу время с ними или друзьями . Ведь это столь же важно, как работа.

Что значит для Вас трек “Hustle Up”?

Он сделал много для моегоимени, особенно mash up, который сделал Axwell. Это сподвигло людей говорить обо мне больше,чем прежде, и я действительно счастлив от этого. Я люблю этот трек, и у меня действительно был эмоциональный взрыв в студии, когда я делал его. Как по мне — это прекрасное соединение между Хаус музыкой и трансом.

С таким большим количеством так называемого электро, как действительно делать треки новыми и привлекательными?

Ну я пытаюсь только делать треки с большим количеством энергии. Если люди называют это электро или как-то иначе, мне не важно.. Я думаю, что сейчас слишком много типичного звука и все мы должны придумать кое-что новое и захватывающее так, чтобы мы не разрушили электронную сцену.

Вы в основном изучили написание музыки на Atari, а как оно теперь?

В настоящее время я делаю все на компьютере. Я люблю это! На самом деле неважно на чём ты пишешь музыку, главное сосредоточиться на звуке! Все должно казаться прекрасным в моих ушах. Я думал об использовании большего количества материала, я полагаю, что это могло украсить звук.

Вы ранее присоединились к своему кузену, чтобы сформировать Hugg & Pepp и с тех пор установили известный супердуэт. Вы все еще вместе и как для тебя работать так близко с семьей?

Я люблю сотрудничать с Jesper. Работая, мы ещё успеваем и посмеяться. Мы очень похожи, но с различным вкусом в музыке. Таким образом мы пытаемся объединить наши стили и сделать лучшее из этого.

Откуда так много талантливых молодых продюсеров, появляющимися из Швеции (Angello, Axwell, Ingrosso и непосредственно Вы)? И кто следующий горячий шведский ребенок?

Я предполагаю, что у нас есть много свободного времени haha. Шведы также очень сосредотачиваются на нужных вещях. Когда мы действительно хотим кое-что, мы получаем это. Мы являемся также очень прямыми. Если кое-что не получается, мы пробуем еще раз. Есть много новых музыкантов, которые делают качественный материал. Я подписал Style Of Eye на Pickadoll, и его материал просто удивителен. Я не могу даже определить жанр. И затем есть Albin Meyers. Он делает удивительный материал, особенно его удивительный ремикс на Hustle Up

Что самое лучшее в том, что Вы делаете?

Быть оценённым – вот что мне нравится. Мне также нравится видеть новые места и встречать новых людей. Но самая важная вещь — то, что я могу выжить на своей музыке. Создание музыки является моей жизнью, и я не обменял бы это на что-нибудь.

Что нового в 2008 на вашем лейбле?

Сначала мой новый альбом Winners & Fools , которыми я очень горжусь. Также у нас есть дебютный адьбом Style Of Eye’s . Я действительно с нетерпением жду будущего с Pickadoll..

Читать далее

Как закалялся фанк

 

Феномен фанка связан в первую голову с музыкальным инструментом, который большинство обычных слушателей называют гитарой и, возможно, даже не слышат. Между тем бас-гитара, акцент на звук которой стал основополагающим для фанка, в отличие от гитар, является частью ритм-секции, работая прежде всего в тесной связке с ударными. Именно бас-гитара создает тот самый грув, который заставляет вас двигаться на дискотеке. Фанк начался с того, что звукорежиссеры студии Motown Records стали выдвигать партии бас-гитары на передний план. Одним из бас-гитаристов, чей инструмент оказался в центре композиции, был Джеймс Ли Джемерсон. Другим музыкантом, повлиявшим на характерный фанковый звук, был Ларри Грэхем из группы Sly & The Family Stone. Ему приписывают изобретение техники слэп, в которой большой палец с оттяжкой извлекает из струн низкие звуки, а прочие пальцы — высокие булькающие ноты. Американские записи, в которых наряду с Джеймсом Ли Джемерсоном и Ларри Грэхемом принимали участие басисты Бутси Коллинз, Бернард Эдвардс, Джордж Портер-младший и Луис Джонсон, и были тем, что впервые назвали словом «фанк«.

 

Само это слово с трудом поддается переводу. Первая песня, в названии которой фигурировало слово funky, датируется 1907 годом. В версии джазменов 1930-х понятие funky music трактовалось как причудливая манера игры. Однако более очевидное значение слова funk — телесный запах, связанный с эротическим возбуждением и собственно половым актом. Естественно допустить, что не в последнюю очередь ассоциация родилась из сходства между словами funk и fuck. Проще говоря, фанк — это запах секса. Слушая записи покойного Джеймса Брауна, носившего официальное прозвище Крестный Отец, трактовать термин как-то по-другому даже не приходит в голову.

 

Взросление Джеймса Брауна проходи

ло в колонии, на боксерском ринге и на бейсбольной площадке. Затем в его жизни появился ритм-энд-блюзовый коллектив The Famous Flames, который очень скоро стал сопровождающей группой певца.

 

Певец вдохновлялся соулом Рэя Чарльза и рок-н-роллом Литтл Ричарда и активно вводил в состав духовые. Фактически фанк родился на пересечении модернизированных религиозных гимнов и танцевальной музыки с африканскими корнями. Джеймс Браун сопровождал свои выступления особой пластикой — эротичными па, которые повлияли на сценическое поведение Мика Джаггера, Майкла Джексона, Принса, Jamiroquai и сонма хип-хоповых артистов. В 1965 году появились самые громкие хиты Джеймса Брауна — «Papa`s Got A Brand New Bag«, «It`s A Man`s Man`s Man`s World» и, конечно, «I Got You (I Feel Good)«, песня, которая не выходит из моды уже четыре десятка лет.

 

Усиленные низкие частоты, ритм, гораздо более подчеркнутый, нежели мелодия, джазовая духовая секция, строго вписанная в ритмический рисунок, стали характерными особенностями стиля. Наряду с ними характерным для фанка стал короткий рифф электрогитары, обработанный устройством, известным как уау-уау. Все партии в фанке ритмически сдвинуты друг относительно друга, отсюда возникает эффект джазовой синкопы. По этой же причине на физиологическом уровне фанк так близок людям с темной кожей, гораздо более тонко чувствующим ритм, и настолько чужд славянам, выше всего ценящим мелодию и ровный, четкий бит. Если говорить конкретно о России, здесь при всей любви к фанку профессиональной и меломанской аудитории так и не родилось ни одного фанкового проекта, который мог бы рассчитывать на сколько-нибудь массовую популярность.

 

Несмотря на ярко выраженное животное начало, фанк не был чужд идеологии и политике. Революция в музыке придала ускорение антирасистскому движению. Песня Джеймса Брауна «Say It Loud (I`m Black And I`m Proud)» («Скажи громко: ‘Я черный и горжусь этим'»), (1968) стала одновременно и хитом радиостанций, и гимном уличных манифестаций. Лидер Sly & The Family Stone Слай Стоун пел о том же: «Don`t call me nigger, whitey» («Не зови меня ниггером, сахарок»). В противовес социально заостренной ветви фанка Джордж Клинтон сформировал красочную полуфантастическую теорию о единении соратников вокруг жизненной силы все под тем же названием «фанк». Пока Джордж Клинтон устраивал вокруг фанка экстравагантный космический карнавал, кинематографисты, работавшие в жанре блэксплуатации, намертво увязали эту музыку со сладко-запретной гангстерской жизнью. Фанк сопутствовал самым эффектным черным героям кино с самого начала 1970-х («Шафт», «Superfly») до 1990-х («Джеки Браун» Квентина Тарантино) и даже 2000-х («Гангстер» Ридли Скотта).

 

Фактически вся современная музыка, опирающаяся на ритм, так или иначе связана с фанком. Еще в 1960-х Хэрби Хэнкок, Орейс Сильвер и Майлз Дэвис стали комбинировать фанк с джазом. В своих ранних записях фанк с акцентированным звучанием электрооргана совмещал Стиви Уандер. В результате предельной схематизации фанкового ритма родилось диско. Группа Kraftwerk стала промежуточным звеном между фанком и хаусом. Наложение развернутого речитатива на сухой фанковый бит стали называть хип-хопом. Сочетание джазовых элементов и электронных звуков 1980-х на базе того же ритма назвали эйсид-джазом. Одним из самых ярких музыкальных трендов начала 1990-х был трип-хоп, в основе этой музыки, целиком построенной на сэмплах, также лежал фанк. Тогда же расцвел фанк-рок и фанк-метал — группы Red Hot Chili Peppers, Faith No More и Primus показали, как использовать всесокрушающий фанковый бас и рэповый речитатив в рамках современной рок-музыки. Они же заложили основы nu-metal, фактически того же фанк-рока, только с перегруженными гитарами. Излишне говорить о том, что на фанке держалась практически вся музыка короля попа Майкла Джексона, а после смерти Джеймса Брауна в 2006 году его трон по праву занял никогда не изменявший фанку Принс.

 

Классические фанковые составы оказались на редкость живучи. ПомимоДжорджа Клинтона активно гастролируют Earth, Wind & Fire, Sly & The Family Stone, Kool & The Gang, а главное, по-прежнему в строю люди, стоявшие у истоков фанка. В прошлом году выпустил очередной альбом саксофонист Мэйсео Паркер (Maceo Parker), работавший и с Джеймсом Брауном, и с Принсом. Тогда же до России доехал музыкальный директор группы Джеймса Брауна тромбонист Фрэд Уэсли. Продюсерской деятельностью пополам с управлением ресторанным бизнесом занимается Бутси Коллинз. В случае чего есть у кого спросить, что на самом деле значит фанк.

 

Читать далее

Stephan Bodzin

 

Родившись в 1969 году в с

ельской местности на севере Германии, Стефан Бодзин скоро стал увлекаться музыкой, в основном вдохновляемый своим отцом-музыкантом, в чьей студии было огромное количество разнообразных волшебных машин, таких как ARP2600, Memorymoog, Polysix и многих других (современные композиторы знакомы с ними исключительно в виде компьютерных программных синтезаторов). Неудивительно, что Стефан с детства был впечатлен идеями электронной музыки и основал несколько собственных проектов, где он играл на пианино и бас-гитаре. Но очень скоро он понял, что никто из его коллег по группе (да и он сам) не могут сыграть так же хорошо и точно, как легендарный Korg M1, и решил заменить всех «настоящих» музыкантов «виртуальными» машинами в студии. В 17 лет он купил свой первый компьютер «Atari» и история началась…

После переезда в город Бремен, где Стефан продолжил конструировать и улучшать свою студию, он связался с экспериментальной театральной сценой и начал выражать свои музыкальные видения в сочинении саундтреков для нескольких пьес (включая работы для авторитетного бременского театра Гёте и знаменитого австрийского театра «Танцующий Икар»).

Но при этом Бодзин никогда не терял любви к аналоговой и электронной музыке. Он сводит свои первые клубные треки, которые немедленно проходят проверку на танцполах из рук его брата Оливера, который в то время был хаус-диджеем. Примерно в то же время Стефан познакомился с членом музыкальной группировки Humate Оливером Хантеманном, и это стало началом крепкой дружбы. В последующие 10 лет они вдвоем продюсировали таких артистов, как Marc Romboy, Thomas Schumacher, Elektrochemie и H-Man и сделали огромное число ремиксов на музыкантов типа Binary Finary, Frankie Goes To Hollywood или Sinead O’Connor. Более того, Стефан создал два успешных соло-проекта Condor и Boca.

В декабре 2004, его друг и техно-музыкант Томас Шумахер попросил Стефана спродюсировать группу Electrochemie – проект Шумахера и его девушка Кейтлин Девлин, и несколько лично его треков. Результат этих совместных работ, вышедший на лейблах Get Phyical и Spiel-Zeug Schallplatten, подобно бомбе взорвал клубную сцену, во многом благодаря таланту Стефана.

В 2005 году мистер Бодзин сконцентрировался на собственной карьере. Его сольный сингл «Caligula / Marathon Man», вышедший на лейбле Systematic в декабре 2005 стал первым шагом на сцену, вызвавшим сильный интерес к артисту. Следующий шаг был не хуже – совместный работа с Марком Ромбоем, вылившаяся в их Luna EP, выпущенный на лейбле Systematic, и треки «House Ya» и «Jigsaw» с дебютного альбома Ромбоя «Gemini».

Список лейблов, с которыми в 2005 и 2006 годах поработал Стефан, выглядит как отчет «кто есть кто» на новейшей электронной сцене: Get Physical, Datapunk, International Deejay Gigolo, Systematic, Giant Wheel, Spiel-Zeug Schallplatten, Confused, Dance Electric и Great Stuff. Сейчас мистер Бодзин занимается созданием собственного лейбла, а так же хочет возобновить карьеру диджея и «живого» артиста. Не останавливаясь, ведь путешествие только началось… И внимательнее изучайте наклейки на пластинках – там может быть имя Стефана Бодзина.

 

Читать далее

Дэнни Фриказоид

 

20-летний швейцарский музыкант Дэнни Илич, также известный как Дэнни Фриказоид — имя, которое Вы будете слышать намного больше в скором времени. Его уникальная смесь драйвовых ритмов, удивительных эффектов и пульсирующего электронного басса нравится не только многочисленным любителям электронной музыки, но и таким корифеям, как Pete Tong, Lee Burridge, Nick Fanciulli, Tom Novy, Deep Dish ,Sander Kleinenberg и другим. Не трудно понять, что этот парень пойдет очень далеко!

Но раньше он мог о таком только мечтать. Сначала он вошел в музыку через своего брата, который дал ему послушать диски Subliminal Session и частенько брал его на вечеринки. Дэнни был немедленно заворожен электронной музыкой! С огромным желанием и упорством Дэнни с каждым днем становился профессионалом (с помощью брата Elvis Ilic иначе Elvis Benait и друга David Jimenez). Сначала делая музыку на программе Reason, он перешёл на MAC (программа Logic)

Поскольку его треки становились лучше и лучше в течение времени, он начал играть в клубах Швейцарии, таким образом понимая, что действительно создаёт движение на танцполе. Дэнни также работал в ‘Supermarket’ (один из лучших клубов в Цюрихе) инженером освещения. Тут то он и видел многих всемирно известных диджеев. Это продолжалось пока Mark Brown из Cr2 records не услышал его трек ‘Discount’(главный на ‘The Freax EP’). Cr2 быстро подписывал Дэнни для этого EP.

Ремиксы на CR2 незаставилисебядолгождать: вышлитакиетрекикакBush II Bush — The Piano Track (Music Week Club Chart number 1), Spencer Parker — Open Your Eyes (Buzz Chart number 2), которыебылисделанывместесдавнимдругом David Jimenez. Дэнни также ремиксировал Tim B — ‘Barcelona’ на известном французском лейбле Cyber, и подписал свой второй сингл а уважаемом лейбле Map-Dark! Все были хорошо восприняты танцполом и другими диджеями.

Dannys играет и пишет не только наэлектризованные треки. Он любит и более groovey/funked хаус. На него, как на музыканта повлияли Deep Dish, Tiefschwarz, Eric Morillo, Trentmoller, Eric Prydz и многие другие.

 

Читать далее

Человек с осложнениями — Carl Craig

Стало известно, что в этом году Карл Крэйг номинирован на Грэмми за ремикс на «Like A Child» проекта Junior Boys. В честь такого события миксмаг.ру публикует перевод интервью с Карлом.

Если и есть сегодня кто-то, к кому музыканты выстраиваются в очередь за ремиксами то это человек-детроит Карл Крэйг. После того как в конце 90-х своим проектом Innerzone Orchestra, Крэйг задал моду на эклектизм и заискивание у джаза, многочисленные ремиксы стали главными репрезентациями его таланта. Давно так не пульсировали танцполы в разных уголках земного шара в такт ритмов американского вундеркинда. В прошлом году он стал для многих человеком года, в музыкальном отношении, и, кажется, готов защитить этот титул, с большим количеством нового материала, не лишенного фирменного стиля, эклектических идей и эмоциональной палитры, отличающей его от всех прочих. У него свой собственный неповторимый звук. Нельзя сказать, что он отточен и чист, скорей слегка небрежен и непосредственен. С другой стороны, в сравнение с такими детройтскими музыкантами как Тео Пэриш или Омар С его звучание бесспорно кажется отполированным.

Говоря о минувших победах Крэйга, нельзя не упомянуть его ремикс на «Falling Up» Тэо Пэриша, ставший настоящим гимном. Еще только вышел промо диск, а композиция уже играла на всех мировых клубных площадках. Когда же спустя четыре месяца на английско-японском лэйбле Third Ear Recordings была издана десяти дюймовая пластинка, то от «Falling Up» уже невозможно было укрыться.

С тех пор, укрепляя его позицию самого влиятельного представителя детроитской техно-тусовки, с завидной регулярностью но, нисколько не теряя в качестве, выходили все новые композиции. Два трека, на его собственном лейбле Planet E («Darkness» а теперь еще и «Chez satan»), а так же длинная вереница ремиксов. Сегодня Карл Крэйг просто повсюду. Он может из откровенно посредственного трека, сделать, хороший, а когда к нему в руки попадают достойные экземпляры, то на выходе получается нечто незабываемое. Количество людей желающих, чтобы Крейг поработал над их композициями все растет. Он добрался уже до Massive Attack и Xpress 2. При этом Карл обладает поразительной свежестью во взглядах, с каждым треком открывая все новые горизонты. Разве что микс, сделанный для британского коллектива Goldfrapp, слегка отдает самокопированием.

Берлин, отель Эспланаде. Карл Крэйг сидит в элегантном темно-синем костюме, в кафе при отеле и не спеша, пьет свое пиво. Можно подумать, что он в деловой поездке. Хотя отчасти так и есть. Когда-то он сказал, что может, дотронувшись до дверной ручки своего номера в отеле определить количество звезд апартаментов. И сейчас, видя, как вольготно он себя чувствует, охотно в это верится. Последний день двухнедельной поездки по Европе. Меньше месяца назад он уже был в Берлине и отыграл незаявленный сет в Panorama Bar. Стандартный сет Крэйга: очень много собственного материала и классика. Немного Hi-NRG, чуть-чуть Italo, электро, и до неприличия большое количество треков из родного Детройта. Это было днем, после полудня, что-то вроде биг-хит-шоу. И потеющие ломающиеся в танце, на переполненном танцполе клуба, тела, были просто счастливы.

Крэйг в хорошем настроении. После традиционного посещения Hardwax у него в руках несколько пластинок. Тут его взгляду предстает, паркующийся возле отеля, хромированный Harley Davidson, на котором сидит щуплый мужчина в кожаной куртке. В глазах Крейга появляется искра воодушевления.

«Вау … я так люблю мотоциклы. Бог мой, это фантастика. Как хочется однажды на таком прокатиться. Появись я на такой машине в даунтауне Детройта, меня бы там и закопали», Крэйг весело смеется. «Очень люблю дорогие красивые вещи. Машины, мотоциклы, не важно. Но я не коллекционер. Хотя с удовольствием в них копался бы, следил за ними, полировал. Возможно, я когда-нибудь этим еще займусь». Крэйг продолжает зачарованно смотреть на отполированный, хромированный мотоцикл. Когда владелец оказывается в пределах слышимости, он зовет его:

«Я прошу прощения, скажите это мотоцикл новый?»

«Зависит от того, что понимать под словом новый».

«Вы его давно купили?»

«Нет, 3 года назад».

«Они еще производятся?»

«Каждый год. Небольшими партиями».

«Ах, окей… я просто хотел знать: это настоящий Харлей из Америки? Ни какая-нибудь имитация с логотипом на бензобаке?!»

» Это Харлей, но, изготовленный по спецзаказу».

(воодушевляется) Карл Крэйг приближается к нему и спрашивает с довольной ухмылкой: «Не уверен, что имею право задавать такие вопросы и все таки. Сколько стоит такой, изготовленный по спецзаказу красавец?»

«Примерно как кабриолет».

«Как кабриолет Мерседес SL 500 или…»

«… примерно как хороший кабриолет Audi».

«О, окей. Спасибо. Удивительно красивый мотоцикл».

В то время как «кожаный мужчина» продолжает свой путь в гостиничный холл, Крэйг рассматривает Харлей с воодушевлением, и только спустя несколько минут отвлекается, чтобы дать интервью. Он хочет знать, почему мы его интервьюируем. Я пытаюсь объяснить. Охотно меня выслушав, он ухмыльнулся и сделал глоток пива. Дальше началась беседа.

В течение последних месяцев у тебя наблюдался сильный всплеск творческой активности.

Я так понимаю это не вопрос, а скорее констатация факта. Просто я следил за тем, что бы весь материал был издан. А в паузы между новыми релизами, переиздавал свои старые работы. От пластинки «Just another day» и до «Tres Demented» прошло полтора года. За это время был переиздан альбом «Landcruising» и кое-какой материал из серии Classic, они принесли мне неплохую прибыль.

Есть такое мнение, что для тебя танцпол стал приоритетом, музыка снова стала, ориентирована в большей степени на танцы. Или это заблуждение?

Последние двенадцать месяцев я играл свой материал в основном в клубах. Прежде всего, это связано с моими выступлениями в качестве диск-жокея. Для меня как для артиста, это прекрасная возможность «прорекламировать» свою музыку и получить больше поддержки. Хотя многое происходит совершенно подсознательно. Когда я делал ремикс для Дели Гонсалеса и Гавина Рассома, я совершенно не думал о том, что под это будут танцевать. Прежде всего из-за всех этих авангардных клавишных примочек. Они по-моему на танцпол действовать совершенно не должны.

Ты выработал свое неповторимое звучание, которому в Европе многие пытаются подражать. Как ты на это смотришь?

В том, что касается музыки, я очень открыт. И вдохновение не сидит на одном месте, оно то здесь то там. Музыка так и живет. Мое мнение касательно того, как техно и Хаус стали тем, чем они являются сегодня очень простое. Мы вдохновлялись Kraftwerk, филадельфийским соулом, Джорджем Клинтоном, Джеймсом Брауном, всем, что делали Motown. Волна шла из Чикаго в Детройт, из Детройта в Лондон, назад в Детройт, потом бам и она уже в Амстердаме, бам, в Германии и так далее. Вдохновение путешествует из одного уголка земного шара в другой, оно не сидит на месте. И в первую очередь, в таком глобализованном мире как наш. Проблема в том, что люди все чаще и чаще забывают отдавать дань уважения тем, кому они обязаны. Я никогда не забываю сказать спасибо. И так было всегда. Kraftwerk, Liaisons Dangereuses, это большая двойка, оказавшая невероятное влияние на меня. И если сегодня я слышу Джеймса Холдена и мне, нравится его музыка, то я непременно должен об этом всем рассказать. Если мне нравится поп-музыка, то и об этом я должен заявить во всеуслышание. Все же, долго было так — если ты любишь коммерческую музыку, то тебя со всех сторон гнобить начинают. И если тебе не говорят этого в лицо, то шушукаются у тебя за спиной. (имитируя возмущенный голос) «Не могу поверить, что Карл Крэйг сделал такую коммерческую фигню. Но это действительно так». Думаю, что именно поэтому музыка стала пробуксовывать, она не развивается. Если нельзя опираться на то, что тебе нравится, на что тогда нужно?! Взгляните хотя бы на Фаррела и компанию, их деятельность порочна. Моя нет. Я в жизни не смог бы сесть в студии с Бритни Спирс и при этом написать хорошую музыку. Да мне в голову ни одна идея не полезет. Нужно уважать людей, за то, что они делают. Но Фаррел делает это профессионально.

То есть тебе совсем не интересно поработать с поп-звездой?

Ну если мне достаточно толстую пачку денег на стол выложат то почему бы и нет. (смеется) Я между прочим совсем не считаю себя таким уж хорошим ремикcером. Я говорю о том, что все течет — все меняется. Это наша действительность. И если завтра мне в дверь постучит Мадонна с пятьюдесятью тысячами долларов при себе я не буду против. А то она так долго деньги на мой счет переводит, что я никак не могу приступить к созданию ремикса. Я могу представить себе, что скажем с Беатой Бартель из Liaisons Dangereuses, у нас могло получиться интересное сотрудничество. Но это несколько другое. Хотя, в сущности, мне все равно. Я так думаю, что если какая-нибудь телка поп-звезда захочет заполучить меня, то появится возможность помимо всего прочего еще и трахнуть ее…(Немного подумав)…хотя у меня есть девушка, так что и это мне не интересно. Но вот если нанять двух старлеток порно-звезд что бы они друг друга ублажали, а я за этим наблюдал…(смеется)

Я недавно разговаривал со своим американским другом, и он сказал, что никак не может взять в толк, почему так популярен Генрих Шварц, например, хотя он всего лишь, по его мнению, жалкая копия того же Мудимена или Тэо Пэриша. Что ты думаешь по поводу таких высказываний? Ты ведь дружен с Тэо Пэришем и Мудимэном.

Звук у немцев очень чист, как правило, очень выверен, педантично точен. В противовес, большинству того, что доносится из Детройта, наше звучание скорее грязное. Будь то я или Тэо Пэриш, без разницы. Недавно говорил с Ричи, правда не о музыке, но об одной немецкой особенности, которая я думаю напрямую связана с ней. Он мне рассказал, что как-то разгорелся спор с одним немцем, и причина спора стала ему понятна до конца только тогда, когда он овладел немецким языком в совершенстве, очень важны были мелочи. И я думаю, что немцы в музыке намного более аккуратны, нежели американцы. Если ты из Детройта то ты говоришь, ОК, давайте запишем трек, и делаешь это очень быстро. Вот Генрих Шварц работает, например, намного кропотливее, чем Тэо или Мудимен над звучанием. Они, конечно, сильно на него повлияли, но это не плагиат. У его музыки свой собственный характер. Кенни Диксон младший скажем, тоже более дотошен в плане звука, чем Пэриш. Он гораздо больше времени этому аспекту уделяет. А у Тэо почти по детски непосредственный подход к написанию музыки. Он подолгу не раздумывает над тем как бы ему звучание улучшить, а пытается сделать все хорошо и быстро, что бы приняться за новый проект. Тут все от характера зависит, при работе с музыкой. Неважно пользуешься ли ты «цифрой» или же аналоговыми инструментами, в конечно счете музыка отражает твою личность, а не возможности технологий. Средства, которые ты применяешь, всего лишь формируют почерк. Когда что-то получается, и это что-то только твое, особенное. Люди как Лусиано, Джеймс Холден или Генрих Шварц являются тому хорошим примером.

Я где-то читал, что твой отец помогает вести дела лэйбла Planet E. А поддерживали тебя родители, в желании стать музыкантом?

Сначала они были против. Радикально. Но родители они и есть родители. Для своего ребенка всегда хотят только лучшего. Мои предки в этом смысле ничем не отличаются от родителей любого другого засранца. У них всегда была постоянная работа. Многие годы. И их планы относительно того, чем я буду заниматься сильно отличались от моих. Я вот вспоминаю, какие у нас были споры когда меня впервые пригласили играть в Англию. Я им говорил, что такого шанса у меня может больше и не быть.

Сколько тебе лет тогда было?

Мне было 19 или 20. Конечно, я был вне себя от счастья. Моя интуиция мне подсказывала, что в этом я прав. Интуиция моих родителей работала, в каких то других вещах, но здесь их подвела. Я должен был сделать то, что должен.

У них был страх перед наркотиками, гедонизмом и искушениями ночной жизни?

Да, и это тоже. Кроме того, музыкальная индустрия не нравилась им как таковая. Это такой бассейн с акулами. Выживают сильнейшие. Есть люди, которые удерживаются на плаву, эта драка их чему-то учит, и те, кто ломаются. Всегда есть много необъяснимых факторов, влияющих на то успешен ты в этом бизнесе или нет. Родители хотели оградить сына от всего этого. Страх перед наркотиками был очень силен и принимал уже почти параноидальные формы. Но сегодня я рад, что они об этом так заботились. Кто знает, может без их волнений, я забросил бы музыку и подсел на крэк. Грань очень тонкая. Кроме того, всегда нужно помнить насколько тяжело приходится чернокожим в Америке. Сформировавшиеся и укрепившиеся взгляды на черных, проецируются и на культурные сферы. Поэтому ты хочешь стать лучшим чернокожим из всех чернокожих. Лучшим и как личность, а не только как бизнесмен или музыкант. Ты не хочешь иметь ничего общего с наркотиками и проституцией. Со всем тем, что входит в стереотипный образ черного мужчины.

А по задумке твоих родителей кем ты должен был стать? Врачом?

Нечто в этом роде, но штука в том, что нельзя сделать из человека врача, если он для этого не создан. Я с детства уже все свободное время отдавал музыке, и навряд ли стал бы профессором химии. Они в принципе не хотели ничего конкретного от меня, просто нормальной стабильной работы. Что-нибудь не выходящее за рамки закона.

Когда взгляды твоих родителей изменились?

Мой отец не долго переживал по этому поводу. У нас с ним прекрасные отношения. Мама не могла смириться с тем, что я зарабатываю на жизнь музыкой. И не свыклась с этим до сих пор. У нас с ней не всегда получается общий язык находить. Родители должны понять, что если их ребенок делает карьеру техно-музыканта, то он становится бизнесменом. Большинство родителей хотят для своих детей такую работу, которая поможет им уверенно стоять на ногах, обрести стабильность. Мой отец около 30 лет проработал на почте, мать – 20 лет преподавателем. И перспективы были соответствующие. Сегодня, правда, все не так уже. У моего деда было собственное дело, отец тоже ведет свой бизнес, моему дяде принадлежало несколько баров в Детройте. В семье есть, одним словом, примеры самостоятельности в жизни. Но когда речь идет о твоем собственном ребенке трудно, видимо, оглядываться на кого-то.

У тебя тоже есть дети?

Да, у меня двое. Однако они еще маленькие и такие вопросы пока передо мной не стоят.

Можно ли сказать, что ремиксы всегда играли очень важную роль в твоей карьере, что они выводили тебя на все новые высоты?

Да, безусловно.

Есть ли один, который тебе особенно ценен? Может быть, какой-то сыграл особенную роль?

Сложно сказать. Я все люблю. Я к ним отношусь так же как к своим собственным трекам. В каждом из них есть частичка меня. Какое то время назад у меня получилось один за другим сделать несколько очень удачных работ. Ремикс на Beanfield и микс для Цезарии Эворы. Было еще несколько, что пришлись очень кстати в то время, и остаются до сих пор довольно сильными. Вопреки всему для меня самая большая загадка это, почему ремикс на Тео Пэриша стал таким популярным.

Вероятно, потому что его играли повсюду.

Возможно. Но не в первый раз подобное с моими треками происходит. С пластинками Paperclip People было примерно то же самое. Композиции с «Detroit experiment» играли как хип-хоп так и хаус-диджеи. Для ремикса на Beanfield даже видео было снято. Почему именно этот, не понимаю. Хотя есть одна теория. Многие из ранних ремиксов были выпущены под псевдонимом C2. Все последние — выходили под именем Карл Крэйг. Вероятно, в этом и кроется причина. Недавно звонил Деррик Мэй и мы говорили о страничке на MySpace, которую я веду под именем C2. Деррик сказал (имитируя возбужденный голос Мэя): «Чувак, у тебя друзей станет на пару тысяч больше, если будешь писать под именем Карл Крэйг» (смеется) и я подумал тогда, что на это не поведусь. Но с другой стороны он, я думаю, был прав.

Ты часто бываешь на MySpace?

Я совершенно зависим. Вот мы здесь сидим и трепимся а я только и думаю как после интервью пойду и сяду за MySpace. (смеется) Нет, честно, люблю Myspace. Я очень люблю смотреть странички других людей. Например, недавно побывал на великолепной страничке Vangelis. У него там внизу надпись такого содержания примерно: «Личная страница Vangelis, находится в разработке с 1995 года, как думаете MySpace выставит ему счет?» (смеется)

Твой лейбл в последнее время, кажется, работает исключительно на выпуск Карла Крэйга. Я слышал, скоро все должно снова измениться.

Planet E часто менял свой курс. Были времена, когда лейбл расширялся, а были когда наоборот, артистов становилось очень мало. Между прочим, это мой лейбл. Мой бизнес состоит в том, что бы продвигать в первую очередь свою музыку, а не открывать постоянно новые имена. И Planet E, это лейбл, прежде всего, для моей музыки. Если я выпускаю других артистов, это значит, что ценю их так же, как себя и являюсь большим поклонником их музыки. На Planet E появится несколько новых артистов. Пластинка Мартина Буттриха, как пример. Я думаю, что те треки, что он мне дал, его самые сильные …(немного подумав)…слушай, скажи, а Буттрих это для немцев нормальная фамилия вообще-то?

Вполне. Для американца звучит, наверное, странновато.

Это как с голландским языком, мне в нем всегда слышится «Cock». Как я уже сказал, будет несколько новых артистов: Lazy Fat People из Англии, Сантьяго Салазар из Los Hermanos, под именем Ican очень живые треки с про-мексиканским оттенком у него получились, и Маркус Белграв, я с ним как раз встречался недавно. Мы решительно настроены вместе сделать новый джазовый альбом. В следующем году должен быть готов мой новый альбом. Так что лейбл растет.

Тебе не кажется, что сейчас в электронной музыке, пытливый ум уступил место форменному функционализму?

Время делать такие альбомы как Autechre проходит. К сожалению. Когда в середине 90-х выходил «Landcruising», очень сложный, комплексный альбом, в такой же степени, как и пластинки Paperclip People тогда это все очень соответствовало духу времени, в электронной музыке был подъем.. Сейчас музыка не так сложна, как она была когда-то. Электронная музыка, хип-хоп, не важно. Схема обычной поп-песни неминуемо приходит на смену любой музыкальной структуре. Массы хотят понимать музыку быстро и без особых усилий, а это ведет к тому, что коммерческая музыка станет все проще.

И, мы также, слышим всякую фигню, идем в студию и делаем треки с похожим подходом. Сейчас едва ли можно найти песни, в который сохранилась классическая структура – вступление, стихи, припев и т.д. Это уходит. Сегодня есть риф, луп. Сегодня так музыку пишут. Это очень просто.

То есть и твои треки стали менее сложными?

Да. Но с другой стороны, если музыка стала проще, то здесь наверху (показывает на голову), все стало намного сложнее. (смеется)

Читать далее

Квадратура куба: Интервью с Кубиковым!

Миксмаг.ру встретился и побеседовал с одним из лучших российских диск-жокеев – Антоном Кубиковым. Любитель утонченных ритмов, музыки с приставкой «intellegent», крайне харизматичная личность и просто хороший человек.

Если разговор в кругу российских меломанов заходит о продвижении и успешности российской музыки на Западе, то неизменно кто-нибудь упомянет имя Антона Кубикова, или его, совместного с Максимом Милютенко, проекта SCSI-9. Кто-нибудь вспомнит его ночные эфиры на радио «Станция 106.8», кто-то ходит танцевать на его, совместные с Сергеем Сапуновым, вечеринки «Nu Gravity» в московском клубе «Солянка», а сам Антон уже давно оброс авторитетом на российской танцевальной сцене, играя при этом всегда только ту музыку, которую кто-то, быть может, назовет словом «интеллигентная», мы же скажем просто – хорошая музыка с человеческим лицом. В итоге у нас накопилась масса вопросов к диджею и мы решили с ним побеседовать.

Несмотря на то, что сейчас очень модно бравировать словом «intellegent», в нашей стране совсем немного диск-жокеев, которые всю свою жизнь занимаются пропагандой такого рода музыки. Ты, точно являешься одним из таких – своими ночными эфирами на «Станции 106.8» многим открыл глаза на музыку, которую редко где можно было услышать. Кто-то даже говорит, что в московской тусовке любителей электронной музыки именно ты начал популяризировать тот же Basic Channel.

Честно говоря, я был очень удивлен – ведь когда я для себя открыл этот лейбл, он уже существовал три года. И очень от этого обломался. Вот смотри – этот лейбл начал существовать с 1993 года, а я в этом году начал слушать электронную музыку, а в 94-м заиграл как диджей. И тогда я просто не знал что есть такой лейбл – Basic Channel. А если бы я тогда знал что это такое, то я бы не играл транс. Ведь в те времена мне одинаково нравились St. Germain “Alabama Blues” и какой-то хэппи хардкор и транс. В «Острове Сокровищ» играл пластинки Пол Ван Дайка, который мне, кстати, и сейчас нравится. Только времен альбома «45 RPM». А тогда я не знал где такую музыку, вроде Basic Channel, найти. И поэтому приходилось играть то, что можно было достать.

А как тогда музыку-то доставали? Сейчас понятно, есть интернет…

…а раньше были диск-жокеи, у которых можно было купить что-нибудь им особо не нужное. Я музыку покупал у Зорькина и у Компаса-Врубеля. Тогда диск-жокеи и не ездили особо за границу – пластинки привозили всего пара-тройка человек. А диск-жокеи не ездили, наверное, потому что денег им тогда почти не платили. Точно знаю, что возил Жмакин, еще кто-то, а под открытие клуба «Птюч» Осад специально ездил в Нью-Йорк и купил там невероятную тучу пластинок. А заказывали по журналам, по чартам диджейским, компьютеров ни у кого не было, интернета, считай, еще не было. Году в 96-м, Боря Романов правда уже что-то искал в интернете. А я боялся интернета, хотя и подключил его себе в 96-м году. Но где что искать – я совершенно не понимал. Но тогда уже был и «Дискоксид» и «Monster Music», уже можно было что-то себе найти интересного.

Но все это «интеллектуальное техно», являлось на тот момент очень специфичной музыкой.

У меня в тот период был какой-то определенный внутренний настрой, я старался прочувствовать эту музыку, найти в окружающей музыке какую-то интеллигентность. Ну и плюс мне нравилось сумасшествие. Чем больше музыка не от мира сего тем, как я тогда считал, она круче.

Ты проводил какую-то черту?

Существовала некая грань – то есть была музыка уже за гранью, а была та, что на грани. Были какие-то пластинки, с музыкой, вроде той, что сейчас Minus активно выпускает.

Эдакий звуковой дизайн?

Я бы сказал ритмический звуковой дизайн. Такой, самый дурацкий минимал, и в совокупности можно, наверное, из него какие-то пассажи выстраивать, что сейчас все и делают. Тогда такой музыки было просто мало, и она порой прокатывала. Эдакие «кнакалки» и «щелкалки» — я даже не знаю, что это были за артисты, меня тогда они мало волновали, пластинки по другому принципу покупал.

Тебя причисляют к тусовке что крутилась вокруг клуба «Птюч».

Незаслуженно причисляют, надо заметить. Я играл там пару раз и оба раза неудачно – все потому, что я тогда играл транс. И причем там была смешная ситуация. Я понимал что такое «Птюч»…

…он действительно, если верить молве, был прибежищем наркоманов тяжелых?

Не было ничего такого! Вот что сейчас происходит в клубах, то и раньше происходило – просто люди были другие, да музыка другая – а так, все также как и сейчас было. Обычное клубное движение.

А чем отличалось клубное движение того времени от сегодняшнего? Тот же «Птюч»?

«Птюч» стал первым модным клубом. Действительно модным. Люди приходили танцевать, какие-то, быть может, общаться. А я вообще приходил в клуб спать. Потому что у меня не было денег ни на танцевать, ни на бар, ни на что не было денег. Приходил и слушал музыку. Садился где-нибудь и слушал. Правда не часто ходил.

В то время существовала некая когорта диджеев-«интеллегентов»…

….громко сказано. Были Зорькин, Компас-Врубель, Салмаксов. Все крутилось вокруг техно.

А техно – интеллигентная музыка? Многие любят сравнивать ее с джазом.

Я не могу сказать что техно это интеллигентная музыка. Ричи Хотин вообще сказал, что техно – это не музыка. Мне кажется, что техно это своеобразное культурное пространство. Как происходило с пластинками Studio1, которые изначально проходили по категории «даб». Это же, по сути, совершенно не танцевальная музыка которую на танцполы у нас вывели такие умельцы как я и диджей Ухо, которым эти звуки очень понравились. Но люди под нее все-таки не танцевали. Хотя любую музыку можно сделать танцевальной. Главное правильно подать.

Вот чилийцы тут шухеру навели с переделками цыганской музыки, не хотел бы с русским фольклором повозиться?

Нет. Мне не очень нравятся песни на русском языке. Да и «валенки-валенки» на техно-ритм плохо ложатся. Хотя песни с русского Севера – там да, там красивый вокал. Особенно те, которые исполняются а капелла.

Сейчас заметен всплеск интереса к Basic Channel и Studio 1. Можешь как-то прокомментировать?

В один прекрасный момент мне надоел Rhythm & Sound, потому что стало попахивать какой-то коммерцией – выпускать один и тот же ритм, меняя лишь голоса, для меня это, по меньшей мере, скучно. А потом я понял, что это вообще чистый бизнес, и когда я это понял для себя, как-то стало на душе не очень хорошо. Ведь люди тупые – все купят. Бренд раскрутили и продают спокойно. То же самое, кстати, сейчас происходит и с Minus. Но если звезды зажигаются, значит это кому-то нужно. И это уже не музыка, это феномен какой-то. Настолько сильно вбили людям в голову, что это так круто. А ведь на эту волну еще надо настроиться. У меня были такие моменты – когда я настраивался на какую-то определенную музыку, говорил сам себе что эту музыку я буду играть.

Какую именно?

Абсолютно разную. Ведь музыка не всегда нравится сразу. Бывает – купил пластинку, не нравится она тебе, но ты ее отложил в дальний угол, и потом, по прошествии какого-то времени, в поисках чего бы такого сегодня поиграть натыкаешься на нее и понимаешь что это именно то, что надо.

Если судить по тебе, как по интеллигенту от танцевальной музыки – вот был допустим у тебя ранний Херберт и Svek, а что сейчас можно назвать интеллигентной музыкой?

Сложный вопрос, но мне кажется действительно интеллигентной музыкой можно назвать то, что выпускает Wagon Repair, то что делает Рикардо Виллалобос, именно его сольные работы, и, наверное лейбл Perlon, который, сколько я его помню, всегда шел своим путем.

Сложный у тебя путь был на вершину Олимпа?

Не знаю. Всегда я зарабатывал себе на жизнь тем, что приносило мне удовольствие. Правда количество денег всегда было разным. Ведь есть два пути туда: ты можешь быть везучим, и потратить на этот путь совсем немного времени. А второй путь это работа – когда просто идешь вперед, по чуть-чуть, но постоянно вперед. И главное тут не размениваться, не прогибаться под то, что от тебя хотят.

SCSI-9 это яркий пример того, когда идут по второму пути…

Есть такое. И это при том, что мы ничего, по сути, не добились.

А что же вы хотите добиться?! Стать номер один в чартах Billboard?!

Ну хотя бы и так. (смеется) А на самом деле ощущение такое, что мы что-то делаем не так.

Но ведь вы единственные из русских музыкантов, которые хорошо известны на Западе.

Да какая разница?! Никто же не виноват в этом. Никто не виноват в том, например, что Тарковский единственный из наших режиссеров, кто действительно отметился на Западе. Но то, что мы одним – наверное на это есть объективные причины. Ведь у нас полно людей которые могут дать жару. Я много думаю над этим. Может я не русский?! (смеется) Может быть я понял просто из каких ингредиентов нужно делать музыку. Ведь смотри, на определенном этапе музыка SCSI-9 это была смесь из Basic Channel, Studio 1 что-то из Svek, из G-Man. То есть из той музыки, что я тогда играл, брал какие-то интересные ингредиенты.

Но ты, вероятно, говоришь о ранних треках SCSI-9, сейчас у вас совершенно другая музыка.

Сейчас тоже откуда понадергали.

Ее можно назвать поп-музыкой?

Да, это поп-музыка. И, что самое интересное, это никак не влияет на продажи. Лейблы нам не пишут, мол, давайте свою музыку. Тот же Kompakt написал давайте что ли поменьше будете пластинок выпускать. Хотя куда уж меньше – одна пластинка в год у них выходит с нашей музыкой.

У тебя есть лейбл – Pro-Tez, вокруг которого собрал какое-то количество музыкантов. Ты чувствуешь в них силу?

Музыкантов, на самом деле, мало. И я от этого очень страдаю. Хотя лучше скажу так: музыкантов много, но поскольку они русские управлять ими нереально.

Почему?

А потому что получится фальшиво все. Вот есть, например, музыкант Lazzich – бездонная бочка музыкальных идей, но выловить так что-то, что мне нужно – практически невозможно. И даже если я такой трек выловлю, и прошу его сделать трек в таком же духе – он не сделает. А вот западный музыкант, через час, прислал бы еще. Потому что они все работают с клише. А наши, даже если они и работают с клише как, например Бивойс с Егором «Киллагерцем» и Каст с Силом – у них получается что-то свое. И мне кажется по этому подходу они ближе к Европе.

Мне кажется, что они вряд ли выйдут в Европе на какой-то заметный уровень.

Подожди, время пройдет некоторое и выйдут. Бивойса уже букируют в разные страны мира. У них есть огромный потенциал, вот у этих двух проектов и все у них будет хорошо.

А если мода на минимал закончится?

Даже если мода на минимал закончится вот у этих четверых деятелей искусств все будет нормально. Они просто поняли принцип, по которому работает западный шоу-бизнес.

А как он работает?

Я не могу тебе сказать, потому что так и не понял. Ведь нам, SCSI-9, очень сильно повезло в свое время, потому что мы попали на Kompakt.

Если судить по клубной жизни Москвы, то создается впечатление что тут все прошло.

Согласен. Потому что все эти «конфетки-бараночки», этот купеческий дух – он никуда из этого города не денется. Этот город не сможет стать культурной столицей. А то, что касается клубной жизни, то «экстазийная» волна уже давно прошла. Ну и плюс есть такое ощущение, когда оказываешься в Берлине, то чувствуешь там свободу. Не знаю как это объяснить – это просто чувствуешь и все. Оставим разговоры про свободу либералам из 90-х. И я не говорю что хочу жить в Берлине или Кёльне, я хочу жить в Москве, периодически куда-нибудь уезжая, но все равно возвращаясь сюда. И это никакая не ностальгия, мне тут просто хорошо. А там, свобода есть, но куда ее применить – непонятно. И свобода у них там такая, что всем на всех плевать.

Да конечно, там лучше жить, объективно если смотреть на вещи, но я же не могу перетащить туда всех своих друзей, к примеру. Мне очень нравится бродить в районе Хитровского рынка, рядом с «Солянкой». Мне кажется что вот это и есть та самая, настоящая, Москва. Несмотря на то, что ее застроили плотно. И вот гуляя в этом районе я почему-то почувствовал себя в Москве. Идешь по улице, а тебя что-то цепляет, что-то из космоса видимо. Хотя раньше еще нравилось Замоскворечье, правда сейчас там тот дух пропал.

Ваша музыка ассоциируется на Западе с Россией, с русскими?

Вроде пока никто не проводил таких ассоциаций. Хотя мы с немцами очень похожи. Хотя бы потому, что когда напивается русский и немец, то их просто становится невозможно друг от друга отличить.

Ты много гастролируешь по стране. Что мог бы сказать о стране? Некоторые жалуются на то, что ты в регионах очень жесткую музыку играешь.

Бывает по-разному. Да и учитывать надо то, что я не у себя в клубе играю, где порой тоже не знаю, что мне бы такое сыграть. Как правило, первый час-два я играю очень спокойно и ровно, а потом могу устроить настоящий рейв. А жесткую музыку я играть не могу – у меня таких пластинок уже не осталось.

Возвращаясь к Pro-Tez, что с ним происходит сейчас?

Скоро должны выпустить пластинку питерского диджея Кораблева. Его музыка нам очень близка и по духу, и по музыке.

А что Pro-Tez близко по духу?

Сначала я собирался выпускать музыку в духе той, что пишет Ян Елинек. Которая потрескивает, пощелкивает. Потом понял, что я с этой музыкой прогорю, да и написать в таком духе у нас может один-два человека. Хотелось некоей утонченности. А потом вообще выяснилось, что такую музыку никто не покупает. И потом решил выпускать то, что есть, придерживаясь, правда, каких-то рамок.

А этот лейбл популярен?

Нет, лейбл Pro-Tez не популярен. С ним вообще катастрофическая история: в связи с тем, что у нас нет своего рекламного агента в Европе, то о лейбле никто не знает вообще. Те, кто слышал наши пластинки, отзываются очень хорошо, но большинство совершенно не знает о нашем существовании. О двух последних релизах наших рецензент Bleed не написал ни слова в журнале De:Bug. Причем он пишет рецензии на практически все пластинки, которые выходят за месяц. Проблема просто в том, что мы не в Европе, и поэтому вплотную заняться рекламой мы не можем. А чтобы что-то получилось – все должно работать четко, как часы.

Читать далее

Интервью с Grigory & Anthony

 

Представьте себе замедленную съёмку падающего на поверхность Земли спутника: он летит, преодолевая стратосферу, а трение создаёт вспышки огня, которые со временем переходят в плавное горение. Он падает, сопротивляясь и ускоряясь с напористостью и силой, одновременно плавно нарушая покой атмосферы, как бы вторгаясь и становясь частью жизни планеты. Днём спокойной, наполненной зеленью и свежестью водопадов, океанами с их тихой мощью и скрытой под водой жизнью. Ночью, наполненной событиями незабываемыми и меняющими дневной свет на огни, показывающие способность человека быть неподвластным обстоятельствам. И вот он падает в воду, волна брызг взмывает в воздух и сокрушительно рушиться, отправляя в сторону материка упрямую волну. Представили? Теперь точно в обратном порядке быстро перемотайте плёнку – динамика городов, скорость движения транспорта, смена суток, кружева водопадов, линии островов, вплоть до того момента, когда спутник возвращается на орбиту планеты и соединяет мириады звёзд и наш дом. А теперь представьте всё это в звуке. Не удаётся? Для этого мы представляем вам Grigory & Anthony. Талантливый дуэт, состоящий из Григория Фатиянова и Антона Лемтюгина, начавших свою совместную деятельность в 2004-ом году в городе Краснознаменск, возле Москвы.

Сегодня они согласились ответить на несколько наших вопросов.

Как давно вы начали заниматься электронной музыкой? Что послужило толчком к этому? Кто для вас в начале вашего творческого пути был музыкальным авторитетом?

— Григорий: Это было в 1996 году, когда мне в руки попал диск с компьютерной программой Dance Machine. Сначала я думал, что это будет развлечение, и ничего серьезного я в этом не видел, просто мне очень хотелось попробовать. Но потом я втянулся в процесс с головой, и дальше меня было уже за уши не оторвать от этого.

С того момента я стал активно интересоваться электронной музыкой и процессом её создания. Обзавелся музыкальным софтом, это был Re-Birth, парочкой дисков с библиотеками сэмплов и, конечно же, диски с электронной музыкой, в основном с транс и хаус музыкой. Впоследствии я уже стал не просто двигать кусочки музыки с места на место, как было в программах eJay, я стал сам делать свою музыку. И первым профессиональным софтом для меня тогда стали программы SoundForge и Acid. На них я сделал первые свои серьезные композиции, которые в последующем вышли на лейбле Алины Секвенции.

Музыкальные авторитетами и по сей день для меня остались команды и диджеи с которых я начинал свое знакомство с электронной музыкой, это: Leftfield, GusGus, TheProdigy, ChemicalBrothers, Fluke, Sasha, Digweed, DeepDish, Tenaglia и многие другие.

— Антон: Для меня всё началось в 1997 году, когда ко мне в руки попала кассета с хитом «Poison», а затем «No good» всемирно известной группы «Prodigy», затем мой интерес к электронной танцевальной музыке возрос ещё сильнее и укрепился прослушиванием радиостанции 106,8 FM. Помню, как-то вечером, включил приёмник, стал искать какую-нибудь интересную музыку, которая бы взбодрила меня от осенней депрессии и наткнулся на программу Славы Финиста «Кружатся диски», так я открыл для себя вибрации house-музыки, которые, на тот момент не очень меня впечатляли, за исключением, конечно же BT, Chicane и легендарной программы Володи Фонарёва «Атмосфера»

Затем, я послушал знаменитую программу «Storm Crew» и вместе с ди-джеем Грувом и Дэном, я открыл для себя ритмы Break Beat, Jungle и Drum`n`Bass! В те годы для меня эта музыка была чем-то вроде движущей силы. Я скупал по возможности все кассеты и диски с новинками этих направлений и слушал часами, представляя себе то, как бы я развил ту или иную музыкальную тему в композиции. Затем, у друзей, пробовал свои силы в создании подобной музыки в таких программах как: Dance Machine, E-Jay, Fast Tracker, а затем Acid Pro 2.0. Это то, с чего всё для меня начиналось.

С годами, интерес, именно к написанию музыки, всё растёт! Творить, двигаться дальше, развиваться!

Каждый продюсер имеет свой собственный стиль в своей музыке, что, по вашему мнению, самая типичная особенность ваших треков и ремиксов?

Какую реакцию публики вы хотите увидеть от своей музыки?

— G&A: Общая особенность всех треков и ремиксов в нашем собственном звучании. Работая со звуком, прорабатывается каждая деталь и элемент. Постоянно совершенствуем звучание своих композиций и миксов. Конечно же, хотелось бы видеть огромное количество людей на танцполе с поднятыми вверх руками и слившихся воедино вместе с нашей музыкой и получающих удовольствие от всего этого.

Вы сделали несколько отличных очень популярных ремиксов. Делает ли ремикширование вас «рабами звука»? Как много своего звука вы привносите в ремикс? Отнимает ли работа над ремиксами время, идеи для создания своих собственных треков?

— G&A: Ремикширование не делает нас рабами звука, так мы стараемся привнести в ремикс более 70% своего звучания, и максимум ограничиться от оригинальных звуков трека, за исключением того, что делает эту композиции узнаваемой. Работа над ремиксом отнимает немного больше времени, чем создание собственных композиций. Все идеи записываем и потом генерируем в одно целое, так что ни одна не остается без внимания!

Отказывали ли вы когда-нибудь в создании ремикса? Если да, то почему?

Какую музыку вам интереснее всего ремикшировать?

— G&A: Интересно работать с любым стилем и направлением, важно, чтобы композиция, над которой мы работаем, была нам интересна. По большому счету, мы всегда готовы к сотрудничеству с музыкантами и диджеями, всегда стремимся сделать качественную работу. Отказы были, но были по не зависящим от нас причинам. Как совсем недавно, нам пришлось отказать в ремиксе одному западному артисту, который поставил нам, на наш взгляд, довольно странные условия.

Какие ди-джеи и музыканты нравятся вам больше всего в настоящее время?

— Григорий: В настоящее время я очень рад за то, что у нас появилось большое количество русских музыкантов, которые пишут отличную танцевальную музыку. Это 4Mal, Ivan Spell, Freza & dj Flash, Lokitas, Python, Mango, Michael & Levan, Second Skin, Electric, Seva K… Творчество этих ребят, а так же многих других я выделю особенно, так как это наше, и оно ближе к сердцу. Западных музыкантов очень много, в принципе вы можете посмотреть на last.fm в моем профиле, что я слушаю, и ознакомитесь с моими вкусами (http://www.lastfm.ru/user/grigoryfatyanov/). Перечислять можно бесконечно.

— Антон: Хочется рассказать о многих музыкантах и ди-джеях в России, но особенно нравится творчество Екатеринбургского дуэта 4Mal, московский дуэт Lokitas, Silent Brothers. Мне очень нравятся творчество музыканта и ди-джея из Санкт Петербурга Ivan Spell. Илья Фролов из Калининграда, известный в музыкальном мире как iFrolov, который всегда радует атмосферой и глубокими вибрациями в свей музыке. Мне нравятся работы Валеры Гудкова Valeryo и Алексея Монахова, Володи Proff и многих других… Из западных музыкантов и продюсеров нравится творчество Underworld, Daft Punk, DJ Sasha, Spooky, Gabriel & Dresden, Marcus Shultz, Ozgur Can, Deadmau5, Armin van Buuren, Above & Beyond….. и многих других.

Может ли сейчас стать популярным человек, только лишь играющий музыку как ди-джей, не создавая свой материал?

— G&A: Скорее всего, нет, если только этот человек не второй JamesZabiela или очередной «мыльный пузырь» в который вложили деньги третьи лица.

Есть ли из всего вашего материала трек, который нравится вам больше всего? Почему?

— G&A: Все наши треки и ремиксы как нам кажется, хороши, но особенно греет слух наш ремикс на Coldplay. Потому что, на наш взгляд мы с этой работой «попали в 10». Получили лестные отзывы от западных коллег и диджеев первой величины, что само по себе уже очень приятно и так же перешли на новый уровень в нашем музыкальном развитии.

Что вы чувствовали, когда в первый раз услышали, что ваши треки играют известные ди-джеи?

— G&A: Нам было очень приятно услышать свои работы в сэтах известных диджеев и музыкантов имеющих международную репутацию, мастеров своего дела. И это всегда толкает на то, что бы постоянно идти вперед и развиваться.

Какое музыкальное оборудование находится в вашей студии? Какое программное обеспечение вы используете для записи музыки? Почему именно этот софт? Используете ли вы что-то помимо виртуальных инструментов?

— G&A: В данный промежуток времени из музыкального оборудования в нашем распоряжении находятся компьютер, миди-клавиатура, а также акустическая система с сабвуфером. На компьютере установлен софт AbletonLive 6.0.7, небольшое количество VST – инструментов и сэмплов. Помимо виртуальных инструментов мы используем электро-гитары, бас-гитары, саксофон и все это благодаря нашим друзьям, которые идут нам навстречу.

Какое «железо» вам больше всего нравится для ди-джеинга? Почему?

— G&A: Бесспорно – это оборудование марки Pioneer, так как оно является лучшим и по качеству и по признанию! Мы в своей практике используем проигрыватели СDJ1000Mk2 и пульт DJM600 или 800, что, на наш взгляд, является золотой серединой.

Как долго вы обычно работаете над созданием трека или ремикса?

— G&A: Если композиция, на которую делаем ремикс, нам очень нравится, то работа занимает около 6 часов, но, к сожалению таких моментов очень мало. Иногда просто банально не хватает времени и поэтому работа растягивается на неделю или две.

Как делятся обязанности между вами в работе над треком или ремиксом? Вы оба принимаете участие в этом процессе? Не возникали ли сложности в работе из-за разного видения музыки?

— Григорий: Четкого разделения на то, кто чем занимается, нет. Каждый привносит что-то свое в трек или ремикс. У каждого из нас есть много идей, которые мы хотим донести до слушателя, и путем нехитрых манипуляций и схожести во мнениях мы это делаем.

Ну, к примеру, как строилась работа над бутлег – ремиксом на Coldplay. В один из вечеров после прослушивания альбома данной группы, мне пришла в голову мысль о том, а почему бы не попробовать сделать что-либо с данной композицией. Я быстро вырезал из неё те части, которые мне были нужны, составил ударную линию, набросал эффекты, подобрал бас и так далее. Примерно выставил то, что я хочу видеть, затем показал это Антону.

У него появилась пару идей по поводу того, что можно добавить в трек, тем самым он принес прекрасную партию фортепьяно, синтезаторы, потом мы вместе поработали над вокалом.

Midnight, например, был сделан с точностью да наоборот: Антон принес свою наработку, мы вместе посидели, покрутили ручки на синтезаторах и сделали этот трек. Примерно в таком ключе все и происходит.

— Антон: Как уже выше сказал Григорий, что чёткого разделения нет.Что-то он придумает, и у него мысль не идёт, он показывает эту работу мне, я сажусь за синтезатор и начинаю развивать дальше его идею. Точно так же делаем и с моими музыкальными зарисовками. Вообще, плюс работы в команде в том, что всегда есть свежий взгляд со стороны, благодаря этому очень легко работать над треком. У Григория хороший вкус и «нюх» на качественную танцевальную музыку, он знает многое, что творится в мире электронной музыки. Мне же очень интересно работать над звуком, который потом люди слышат и чувствуют в наших треках, ремиксах, миксах. Мне нравится буквально чувствовать каждую нотку, созвучие и звучание. Каждый раз пробовать что–то новое в аранжировке, сведении и мастеринге. Доводить до «совершенства» звучание нашего проекта.

…Возникали ли сложности из-за разных взглядов? Пожалуй, если только в начале нашей деятельности. Притирались вкусами и впечатлениями в музыке, а спустя какое-то время, всё образовалось как-то само собой.

Вы помните свой первый ди-джейский сет? Каковы были ваши ощущения в тот момент? Часто ли вы играете сейчас? С чем это связано?

— Григорий: Мой первый сэт был в доме отдыха, в компании моих приятелей. Но по-настоящему, если можно так сказать, профессиональный, состоялся на вечеринке в Московском клубе «Зона», я вошел в диджейскую с трясущими коленками, передо мной играл Сережа Флэш. В моей голове кружилась только одна мысль, как бы после Сережи не облажаться. Затем не менее трясущимися руками я поставил после него пластинку, и начал судорожно сводить, но буквально минут через 10 освоился и все пошло как по маслу. Такие моменты никогда не забудутся.

Сейчас, мы, к сожалению, не так часто играем, как нам хотелось бы. Связано это, скорее всего с тем, что нас мало кто приглашает.

— Антон: Первый настоящий ди-джейский сет? Да, как такое возможно забыть?

В 2004 году мы с Григорием только начинали сотрудничать, я на тот момент активно вёл диджейскую практику на небольших площадках, и спустя какое-то время меня пригласили на гастроли в город Нижний Тагил, выступить в клубе«Формат». Клуб вмещал в себя около 500 человек и цена билета в тот вечер составляла около 250 рублей. По местным ценам это очень дорого. Так вот, каждый час мой сет прерывался выходом местной команды КВН. Каждый новый час, как я вставал за пульт, меня встречали всё веселее и теплее. Я никогда не забуду момент, ради которого, наверное, работа ди-джея имеет смысл. Часа в 3 ночи, моему взору предстали 500 человек с поднятыми руками, хлопающие в ладоши и в такт отплясывающие ногами и радостно что-то восклицающие. Меня переполняло очень сложное, неописуемое чувство восторга, которое заставляет тебя выкладываться на все сто процентов! Эта картинка навсегда осталась в моей памяти, как одно из самых ярких событий в жизни.

Сейчас я практически не играю, так как основным приоритетом для меня является написание музыки, да и традиционный ди-джеинг постепенно отходит на второй план в связи с наступлением новой эры «LIVE», где «стандартные» средства сведения такие как CD,vinyl проигрыватели становятся менее интересны. Постепенно наступает эра электронных музыкантов, синтезаторов, миди-контроллеров и дэнс-бэдов, которые исполняют электронику в живую и делают своё шоу.

Где (в каких городах, клубах) вам бы больше всего хотелось отыграть сет?

— G&A: Конечно же, есть такие легендарные клубы, как Crowbar, Studio 54, Twilo, Space и помимо этого еще очень много мест где хотелось бы поиграть. Но, к сожалению каких-то клубов больше нет, а в какие-то клубы мы еще не можем попасть в силу определенных причин.

В каком направлении сейчас движется электронная музыка? Заметны ли вам какие-то тенденции, новые веяния в электронной культуре и жизни?

— G&A: Все в танцевальной электронной музыке движется по спирали, и сейчас мы с вами наблюдаем возвращение техно-культуры на новом уровне. Когда-то она дала определенный толчок к развитию всех стилей электронной музыки в мире. И сейчас мы в какой-то мере опять стоим у истоков чего-то нового. На наш взгляд, кризис в прогрессив музыке, а так же во всей электронике назревал довольно давно и требовал неотложных оперативных вмешательств. Таким вмешательством стало «новое немецкое звучание», которое привнесло свежие идеи в музыкальный жанр прогрессив музыки. В какой-то момент все мэтры «исписались» и нового ничего не выходило, пока не повеяло свежим звуком и идеями с немецких рубежей.

Вы только недавно сделали себе имя в индустрии музыки, и у вас есть ещё много времени для развития. В конечном счете, что является вашей целью, что бы вы хотели достичь в своей музыкальной карьере?

— G&A: Нашей общей целью является оставить след в истории электронной музыки как в России, так и в мире в виде нашего музыкального творчества. Продвинуть российский «саунд» на новый мировой уровень, а так же доставлять радость поклонникам и любителям нашего творчества.

И последний, «шкурный» вопрос: в Питер не собираетесь?

— G&A: Собираемся, как только позовут.

Спасибо! Удачи вам на вашем, уверен, долгом и успешном твочреском пути!

 

Читать далее

Панорамный вид — Интервью

Интервью с представителями немецкого клубного консорциума Berghain/ Panorama Bar — диджеями Prosumer и Fidel.

Три часа ночи по Москве. На обоих танцполах клуба «Город» играют резиденты Berghain и Panorama Bar, и VIP-комната – единственное место, где можно скрыться от хорошей музыки. С помощью промоутера Коли Буду и PR-менеджера клуба девушки Светы нам удалось пообщаться с двумя гостями из Берлина — Ахимом Бранденбургом (Prosumer) и Михаэлем Фидлером (Fiedel), высказать им благодарность за экскурс в историю танцевальной музыки и просто поболтать.

Диджеи вы здесь абсолютно неизвестные. Удалось ли вам передать атмосферу берлинских клубов? Это похоже на то, что царит в Panorama Bar, в Berghain?

Пожалуй да, мы же приносим музыку, именно ту музыку, которую мы играем в Берлине.

А что сейчас происходит в Берлине?

Что происходит в Берлине сейчас? Музыка уходит от минималистичного звучания обратно к хаусу, к такому, знаете, соулфул-фанки-техно, и не только в Берлине – по всему миру.

Не временное ли это явление, связанное с модой, может, навеянное музыкой Тэо Перриша или Карла Крейга, всей этой ностальгией по Детройту?

Я бы так не сказал… Это нельзя назвать модой, скорее обращение к корням.

Ретро? Или наоборот, что-то совсем новое?

Мне кажется да, ретро. То, что на какое-то время было забыто. Для меня электронная музыка всегда движется по спирали, по кругу, возвращается к уже пройденному, но по мере того как стили влияют друг на друга, происходит некое смешение, — музыка развивается.

И что же ожидает нас в ближайшем будущем? Исчезновение минимала? Появление совершенно новых стилей?

Минимал не исчезнет, но, может, вернется к тому, чем он был раньше, в музыке таких людей, как Дэниэл Белл. Будет больше фанка.

Видно, что тебе фанк нравится.

Мне нравится музыка с душой, теплая музыка, чего совершенно нет в современном минимале.

Ну хорошо, и, как ты говоришь, теплая душевная музыка – это именно то, на чем сосредотачивает свое внимание Panorama Bar?

Основная идея PB – быть искренним, в первую очередь к тому, что ты делаешь. Музыкальный же спектр PB достаточно широк. Недавно, к примеру, выступал Skream (к сожалению, я на него не попал), он играл дабстеп, и говорят, хорошо отыграл. Так что как мне кажется, главный принцип PB – быть открытым, толерантным. В PB много любви. Все, кто работает в PB, относятся к своему делу со страстью, что и делает этот клуб особенным. Конечно, без денег никак, но это не главное, ради чего люди работают там.

В Москве удалось это воссоздать? Может, различия в публике чувствуются?

Разница есть, конечно. Но сложно объяснить, в чём. Люди в Берлине немного более расслабленные. С другой стороны, люди знают, на что такое PB, они готовы к тому, что им предстоит пережить на вечеринках PB.

Они легки на подъем? Вот ты только что говорил про дабстеп. Дабстеп популярен в Берлине?

Я бы так не сказал. Но я надеюсь, что все-таки будет, потому что, по-моему, Берлин порой слишком замкнут и невосприимчив к новому. В столице Германии, в таком огромном городе тем не менее редкость найти хип-хоп вечеринки, драм-н-бейс вечеринки. Остается надеяться, что в будущем Берлин будет похож на бурлящий музыкальный котел.

В среде поклонников техно бушуют споры, что считать настоящим минимал-техно. Это понятие сильно девальвировано. Ведь в той же Германии существуют две тусовки, разнящиеся в звучании, но оперирующие сходными терминами. Я говорю о Hardwax и Kompakt.

Я не знаю, почему некоторые люди называют это одним и тем же. По мне так между кёльнским и берлинским саундом существует большая разница. Хардвакс – совершенно берлинское дело, он всегда занимался тем, что распространял музыку из Детройта по всей Германии, это первозданная техно-музыка. Что касается Kompakt – то, чем они занимались в самом начале, было действительно здорово, потому что у них было ясное представление о том, чем же они занимаются, у них был свой стиль. Он и сейчас остался, но, по-моему, стал слишком обособленным и закрытым. Он нарочно отделяется от настоящего техно, иногда стараясь казаться чересчур замысловатым. Для Хардвакса же всегда был важен грув, эмоции.

Тут горячо обсуждалось высказывание одного из участников Âme о том, что минимал – это кетаминовая музыка.

Кетаминовая, да… Я вообще против наркотиков.

Есть ли новые хорошие немецкие музыканты, о которых мы не знаем?

(Смеется) Думаю, что с новейшими интернет-технологиями ничего не проходит мимо вас.

Твой псевдоним – Prosumer. Что это означает?

Это в некоторой степени ностальгия по техно. Парни, которые изобрели техно, находились под впечатлением книги Алана Тоффлера «Третья волна». Это книга, написанная в 1979-1980 гг., о том, как будет развиваться наше общество в будущем. Я никогда не был в Детройте и не знаю, что там творится сейчас, но в те времена, я так понимаю, происходил крах индустриализации, разорение автозаводов, и люди искали, за что можно уцепиться, кто-то находил ответы в этой книге. Там говорилось об определенных людях — технократах. И понятие “prosumer” тоже оттуда. Так называют человека, которого не устраивает то, что можно везде купить, и он начинает делать вещи — в первую очередь для себя, но и то что можно продать другим. Я подумал: это же обо мне. Да, я пишу музыку для себя, а если люди захотят ее слушать – замечательно, но в первую очередь она должна нравиться мне. С другой стороны, это имя подходит мне, поскольку я знаю, что я музыкальный потребитель, и когда я пишу музыку, я не жду от себя новых открытий, я просто хочу выразить свои чувства, и музыка, которую я потребляю, которую я люблю, она в этом.

Мы знаем, что у тебя вышла первая пластинка. Будет ли продолжение?

Я вас сразу поправлю, у меня их больше. Один мой сингл вышел на лейбле Swayzak, один на Playhouse, одна на Ostgut Ton плюс я делал ремиксы для Mobilee, Get Physical и Morris Audio.

(тут к нашей беседе присоединился Михаэль, он же Fidel, и следующий вопрос был уже адресован ему) Ты играешь пластинки, которым десять, двенадцать, даже больше лет. Нас это очень удивило. Диджеи стараются играть новое, лишь изредка обращаясь к классике, типа Джеффа Миллса например. Но чтобы микс целиком состоял из старых треков – это редкость! Это мода такая, играть старую музыку? Или это твой собственный стиль? Может быть, свежая берлинская мода?

Ф: Мне нравится играть старую музыку. Люди, которые ходят на вечеринки, молоды и многого не знают. Я начинал в конце восьмидесятых, это мои корни, и мне нравится делиться с людьми той музыкой, которая для меня – культовая, делиться своим видением. Поэтому я всегда включаю новое в свои миксы, переигрываю старое по-новому, и не только минимал-техно.

А: Я думаю, то что он делает, существует вне времени. Эта музыка проверена временем. Все привыкли, что я играю только свежую музыку, и как-то раз так получилось, что я поставил пластинку, которая вышла в 82 году, и один парень подошел ко мне и спросил: «О, это новый релиз?». Молодые люди не знают классики, не знают прекрасной музыки. Я начинал с того, что работал в музыкальном магазине, а там работают люди, которые знают очень многое о музыке, и там можно получить огромный опыт. Сейчас люди просто скачивают музыку из интернета. Да, в интернете можно говорить о музыке, но все равно это другая социальная среда. А в музыкальном магазине разговоры более теплые, человеческие и всегда происходят на фоне музыки.

А интернет – это плохо?

Точно сказать нельзя. Это же параллельный мир, там существуют люди, которых ты никогда не встретишь в реальной жизни. Но…

Похоже, вы вообще не используете лэптопы, предпочитая винил. Это позиция такая?

Ф: вообще я пользуюсь всеми этими приспособлениями. Все-таки когда ты выступаешь в другой стране, тебе нужно привести с собой целую коробку виниловых пластинок.

Но аналоговый винил лучше звучит или нет?

Ф: Кому как. Ну вот мне, например, винил кажется более теплым…

А: Если ты играешь холодный минимал, то цифровые технологии в помощь. Я лично долгое время был против этого и говорил: диджей не диджей, если он играет при помощи компьютеров. Но в этом году я поменял свою точку зрения. Я периодически пишу для журнала Groove, и вот я работал над статьей, посвященной новым программам, я поговорил с диджеями, которые их активно используют, и понял, что они просто ищут другой путь самовыражения и для них это лучшая возможность. Это личный выбор каждого, я считаю.

Ф: C винилом ты достаточно ограничен в своих возможностях. У тебя набор пластинок, две-три вертушки, два канала. Если ты делаешь собственные версии, то с пластинками это едва получится. Но лично мне недостает того секса, когда берешь в руки пластинку, играешь ее, двигаешь питчи, перемещаешься за вертушками. А когда у тебя все на лэптопе, то стоишь как столб.

А: иногда, знаете, так бывает: я в клубе, абсолютно пьян, знаю, что где-то у меня лежит такая-то пластинка, но где она, черт бы ее побрал! И я думаю, ладно, возьму вот эту, иначе музыка прекратится, и вдруг играю вместе два таких трека, которые никогда бы не догадался поставить рядом. С цифровой техникой такое невозможно.

Некоторые музыкальные журналисты говорят, что у техно-музыки 20-летний цикл, и сейчас мы слушаем ранние релизы Model 500, Underground Resistance и нам это нравится.

А: Это не тупик, потому что слово тупик употребляется в негативном значении. Это вопрос отношений и взаимоотношений. Не все так линейно, как кажется на первый взгляд. Что-то приходит к логическому завершению, что-то новое начинается. С музыкой то же самое. То же самое и с искусством, и с модой…

Но вот рок, например… Появился в конце 60-х, развивался, а потом пришел к какой-то точке и начал себя цитировать. Может, с электронной музыкой то же самое? Поколение, которое застало расцвет этой музыки, уже выросло, а у нового поколения другие идеалы? То есть, предположим, электронная музыка – это музыка поколения 90-х, а сейчас, или через несколько лет, появится что-то принципиально новое…

А: все зависит от развития технологий. Все звуки, которые могут быть созданы сейчас, уже где-то использовались. Если произойдет развитие технологий, то что-то новое, возможно, и появится. Кто знает, может, в будущем мы будем музыку при помощи мозговых импульсов писать?..

А что ты думаешь о тенденции играть электронную музыку живьем?

А: Техно-музыка всегда испытывала сильное влияние джаза. Конечно, в большинстве случаев, это музыка, которая пишется в спальне, но все-таки джазовая волна тоже важна.

Разве?! Может быть, все-таки хаус ближе к джазу? Или хаус ближе к соулу?

А: Дело в смешении стилей. Хаус может быть и блюзом, и соул-музыкой. Вопрос в том, как эта музыка написана, что она в себе несет. К примеру, такие люди, как Лоран Гарнье, у них много денег и они могут позволить себе работать с различными музыкантами, записывать музыку, которую потом исполняют в живую. Но речь-то идет об одной и той же музыке, просто это разная ее интерпретация.

Ага, то есть это не новая тенденция, а частный случай? Не прогресс?

А Ну да, это что-то личное, персональное. Замкнутый круг.

Ф: Это просто влияние. Если джаз тебя вдохновляет, ты можешь писать техно под влиянием джаза.

Техно в исконном понимании этого слова не исчезнет?

Ф: Нет. Не исчезнет. Эта музыка объединяет, объединяет в танце.

Ну, значит, такой вот опыт смешения джаза и техно, он возникает для того, чтобы джазмены, которые ничего не знают об электронной музыке, послушали и воскликнули: «Черт, а ведь это же круто!».

Ф: Да-да… На меня джаз тоже оказывает сильное влияние. Это такое музыкальное направление, на котором многое построено, и так как это базис, фундамент, к нему очень часто обращаешься, возвращаешься. Джаз – это свобода делать то, что ты хочешь делать. Вот что главное.

А: Не только свобода в том, что ты хочешь делать, но и свобода, предоставляемая слушателю. Джаз всегда использует мелодии, которые ты сам можешь развить, продолжить в своем воображении. Мне кажется, диджеи в своих миксах делают то же самое: ты играешь один трек, потом другой, и продолжение строится у тебя в голове.

Раз уж мы заговорили об обращении к тем тенденциям, которые появились в техно-музыке десять-пятнадцать лет тому назад, мне пришла мысль о Лав-параде. Все эти рейвы, подобные массовые мероприятия – это же дело того же времени. Может, вместе с музыкой снова придет мода и на них тоже?

А: здесь многое решает реклама, коммерция. В таких мероприятиях сейчас главное уже не музыка, а бренды – «Red Bull», «Coca Cola», супермаркеты, политические партии. Когда вечеринки проходят вне стен клуба, мне кажется, слушатель в первую очередь хочет почувствовать какую-то особенную атмосферу, свободу что ли, а когда дело сводится к банальному потреблению, получается не то. На опен-эйрах должна быть некая спонтанность, открытость, никаких рамок и ограничений – то, что было в Великобритании, то, что было потом убито коммерцией.

Но твоя музыка – для маленьких закрытых клубов. Для какой аудитории тебе больше нравится играть: для нескольких тысяч или…

А: Ну, я никогда не играл для тысячи…(смеется)

Окей. Для нескольких сотен?

А: когда я стою за вертушками, для меня важен не масштаб, а, наоборот, индивидуальности. Иногда я играю для 20-30 людей в клубе, и мне это нравится. Потому что я вижу лица этих людей. Осенью я играл в Fabric, у них там отличное оборудование, отличный звук, прекрасная букинг-система, но мне не понравилось, где у них находится диджейская. Ты изолирован от публики, ты видишь только поднятые руки, но не видишь лиц, и это тяжело. Мне очень важна улыбка.

Читать далее

Ричи Хотин об искусстве минимализма!

Человек-концепт Ричи Хотин всегда уделял максимум внимания оформлению своих релизов, всего того что связано с его лейблами Plus 8 и Minus, делает потрясающие аудио-визуальные представления и пытается скрестить минимализм в искусстве и в музыке.

Все арт-работы для твоего лейбла Minus, имеют общую идею. Визуальное наполнение проекта твоих рук дело?

Как в случае с лейблом Plus 8 так и с Minus большинство концептуальных идей связанных с визуальной составляющей, включая лого-дизайн, дизайн обложек релизов, принадлежат мне, моим друзьям и моему брату Мэтью Хотину. И очень важно, что все работы, объединены одной темой, непосредственно связанной с концепцией самого лейбла.

Визуализация очень тесно связана с той музыкой, которую ты выпускаешь.

Можете называть это минимализмом или как бы то ни было ещё. Конечно, в арт-работах мы стараемся передать людям некую идею, настроение музыки.

Кто тебя особо вдохновляет из художников, арт-дизайнеров? Чьи работы тебе нравятся больше всего?

Источник моего вдохновения это в основном те, кто имели отношение к так называемой «нью-йоркской школе». Такие люди как Ротко (Rothko), Сол ЛеВит (Sol LeWitt), Дональд Джуд (Donald Judd), и в особенности Джон МакКрекен (John McCracken), автор дерзких геометрических композиций. «Нью-Йоркская школа» – это неформальная группа американских поэтов, художников, композиторов, танцоров и музыкантов, которые были активны в 40-х, 50-х и 60-х в Нью-Йорке. Эта группа находилась под влиянием сюрреализма и авангардного движением в целом (абстрактный экспрессионизм, джаз, импровизационный театр, авангардная музыка). А сегодня я большой поклонник американского скульптора-минималиста и видео-художника Ричарда Серра (Richard Serra). И ещё мне нравится то, что делает британец индийского происхождения Аниш Капур (Anish Kapoor): я думаю, он один из лучших художников, которые работают со скульптурой, уж очень гармоничные, органичные у него работы. Кроме того, я определённо нахожусь под влиянием работ моего брата Мэтью (Matthew Hawtin) и тех людей, которые вовлекают меня во всевозможные инсталляции и арт-перфомансы, такие люди как Билл Виола (Bill Viola), к примеру. Мы все вовлечены в некое королевство коммуникации, и ищем способ донести публике идею, концепцию, чувство, и это может быть как скульптура, живопись, так и музыка.

Сгенерированные звуки визуализируются в определённые фигуры, формы…

Много из того, что делается для Minus, непосредственно связано с теми экспериментами, которым есть место в моей музыке, например, то, что я делаю как Plastikman. Когда я работаю со звуком, то изначальную незагруженность некоторых композиций какой-либо информацией я восполняю визуализацией. Для меня очень важно в полной мере понять, как именно все эти звуки взаимодействуют физически в трёх виртуальных измерениях. Это то же самое, что пойти и посмотреть на то, как всё это представляют в своих работах художники: остановится напротив работы абстракциониста Ротко или прогуляться вокруг скульптур Серра, этих огромных кусков метала и почувствовать всю их мощь. Это порой и вдохновляет меня на формулирование музыкальных идей. Это то, что помогает мне связаться с моим акустическим воображением.

Ты всегда очень серьёзен во всём, что касается визуализации, будь то видиоклипы для твоего проекта Plastikman, сделанные Али Демирелом (Ali Demirel), или арт-работы для Minus, которые напоминают картины Казимира Малевича. К примеру, его «Чёрный квадрат»…

В работе над визуальной составляющей лейбла, мы имели дело с самыми разными простыми формами: от окружностей и плавных форм, до кубических форм которые и задействованы в настоящий момент. Куб очень интересен, с точки зрения идеи его поверхности: выраженные очертания, края, тёмные и светлые зоны. И очень интересно использовать в работах эту способность граней куба встречаться друг с другом. Всё больше и больше художников используют этот эффект. И все эти визуальные моменты в какой-то мере отражаются на записях наших артистов, на их работе со звуком.

Грани куба создают некую динамику?

Да, это как баланс между противостоящими друг другу сущностями: отталкиваются и одновременно притягиваются противоположные силы.

Всё это видно на некоторых обложках твоего лейбла. Или взять, к примеру, работу для “Beatstreet” с её чёрными и белыми зонами. Как такая идея возникла?

Знаете, лейбл находится в развитии, работа в процессе. И я стараюсь, чтобы каждый год это была какая-то новая тема, использовать её в течение всего года, а потом прийти в итоге к чему-то новому. У нас были кубы, вертикальные линии, которые интерпретировались как звуковые волны квадратной формы. Также у нас были прямые горизонтальные линии. Всё это было стартовой точкой в самом начале существования нашего лейбла Plus 8, и затем мы продолжили все эти идеи на лейбле Minus с актуальными кубическими формами.

Ты вовлечён в экспериментальное кино! Два года назад на DVD-версии своего микса DE9: Transitions ты отдал должное Андрею Тарковскому.

Я попросил Али Демирела сделать видео. Он был и остаётся первым человеком, который действительно понимает мою музыку в её собственном визуальном контексте. Он реагирует на мою музыку через визуальный ряд так, как это сделал бы я сам. Это была его идея использовать «Сталкера» Тарковского, реконструировав его в такой же манере, как я реконструировал музыку для создания DE9: Transitions.

Кто отвечает за визуальное сопровождение, когда ты диджеишь или играешь лайв-сеты?

Вообще-то именно Али и делает видеоряд для моих лайв-представлений, также как и для большинства моих релизов.

Есть ли что-то новое, что ты хотел бы привнести в художественное оформление Minus?

Мы по-прежнему работаем над обложками для релизов на CD и виниле. Но кроме этого физически-статичного формата, мне намного интереснее было бы в будущем работать над чем-то более динамичным, тем, что позволило бы визуализировать ту музыку, которую мы создаём. Я бесконечно люблю винил и обложки для него, но мне хотелось бы выяснить, насколько дальше мы могли бы продвинуться в нашем эксперименте, цель которого сделать людей ещё ближе к нашей концепции.

Читать далее

DJ Viper — Интервью

DJ Viper: «первый сэт — это попытка съехать с горки на лыжах: долго представляешь как это будет, но в итоге все равно съезжаешь на ж*пе…»

 

DJ Viper играет в московских клубах с середины 90-х, когда он увлекся электронной музыкой в духе Kraftwerk, L.A. Style и KLF. Он резидент вечеринок «GARAGE SOUND SYSTEM» и частый гость крупных российских рейвов. Выступал за одним пультом с Boy George, Steve Lawler и David Guetta, всегда открыт для новых идей, а основными приоритетами в работе считает искренность и качество.

Fracty: Когда Вы поняли, что должны заниматься музыкой, ди-джейством?

Viper: Я не понимал, что ДОЛЖЕН заниматься музыкой, нет. Я понял, что мне это НРАВИТСЯ. А поскольку мне это нравится, зачем заниматься чем-то другим?

Как правильно заметил один Российский миллиардер в интервью известному журналу, ты “должен быть excited about it”, то есть, воодушевлен тем, что делаешь. В этом случае тебе очень сложно выполнить свою работу плохо. Конечно, на качество твоей работы влияют терзающие тебя сомнения и внутренние противоречия, но это уже другая история. Поиск внутренней гармонии не зависит от рода деятельности. Конечно, были и бывают моменты, когда хочется бросить это занятие. Но это не более чем мысли. Потому что уже на второй день оторванности от профессии остро начинает ощущаться потребность работать, выбирать пластинки, лететь в другой город.

F: Какие впечатления у Вас остались о первом сэте?

V: Такие же, как от первой попытки съехать с горки на лыжах. Долго представляешь, как это будет, готовишься, но в итоге все равно съезжаешь на ж..пе =)

F: Кто повлиял на Ваш музыкальный вкус? (проекты, коллективы, музыканты)?

V: Если говорить о тех, кто дал первый толчок, то список будет стандартным. Тех, кто способен “зажечь” огонь в душе редко бывает много. А вообще считаю, что повлияли все, кого я слышал – любой трек, сэт. Ведь все равно анализируешь, составляешь свое мнение. И это откладывается определенным багажом, неким кластером музыкальной эрудиции в твоей памяти. Ты можешь относиться к той или иной композиции хорошо, можешь относиться плохо, — но это отношение – твое отношение, и оно влияет на то, что ты делаешь.

F: Какие увлечения и хобби были у Вас в детстве?

V: Детство – слишком беззаботная пора, чтобы говорить о серьезных увлечениях. Но одно было. Я обожал с друзьями строить в лесу шалашы и землянки (без шуток). Причем, это были достаточно капитальные сооружения, — (землянки были по 2.5-3 метра глубиной, крыша – из бревен, срубленных в этом же лесу, покрытых шифером или рубероидом, а сверху еще и слой дерна). Внутри обычно ставилась металлическая печка. Бревна для строительства рубились тут же (это был Советский Союз, и рубить можно было сколько угодно – деревьев тогда никто не считал).

F: Что бы Вы выбрали — небольшой чиллаутный зал или главный танцпол?

V: В зависимости от настроения, а лучше поиграл бы и там, и там =)

Таким образом, кстати, можно найти решение вечной проблемы – когда тебе хочется сыграть ОЧЕНЬ МНОГО и ОЧЕНЬ РАЗНОЙ музыки, а по времени ты ограничен.

F: Какое направление клубной музыки Вас, как ди-джея, никогда не интересовало?

V: Hard House. Не скажу что это плохо, но у меня эмоций не вызывает.

F: Какие проекты Вы бы отметили на Российской Электронной сцене и каковы на Ваш взгляд перспективы развития электронной музыки в России?

V: Перспективы развития электронной музыки весьма туманны, поскольку весьма туманно будущее самой России. Страна, сидящая на ”нефтяной игле”, да еще и в цепях под названием “управляемая демократия”, полностью утратившая позиции в сфере производства не может иметь стабильного рейтинга. Конечно, хочется надеяться на лучшее, но приходится просчитывать любые варианты развития ситуации.

Проекты – их достаточно много, и среди них достаточно много успешных. Бывает, играешь пластинку, очень нравится, и лишь потом с удивление узнаешь, что трек то написал парень из Екатеринбурга. Жалко, что наших музыкантов узнают сперва на Западе, а потом (если повезет) на Родине. Возможно, эта ситуация изменится, — года этак после 2008.

F: Что самое сложное на Ваш взгляд в работе ди-джея и можно ли научиться удержать танцпол?

V: Научиться удержать танцпол… Дело в том, что не всегда есть смысл его удерживать. Иногда бывает, что играет один человек, играет одни хиты, а люди “сливаются”. А потом его меняет другой человек, ни одного хита, но смотришь – через полчаса на танцполе яблоку негде упасть. Мне кажется, люди чувствуют, насколько ты искренен. Этому, наверное, и нужно учиться. Если у тебя “мурашки по коже”, у людей на танцполе чаще всего тоже.

F: Каковы на текущий момент музыкальные тенденции в клубной музыке и как они влияют на Ваше творчество?

V: Электронная музыка живет по своим законам, неподвластным прогнозам критиков и аналитиков. И эти законы мне очень напоминают законы, по которым живет мир финансов и инвестиций. Что такое цена на акцию, например, ЛУКОЙЛа, откуда она берется? Она берется из совокупности мнений, ожиданий, настроений сотен тысяч продавцов и покупателей. И это система с таким количеством параметров, уравнение с таким количеством неизвестных, что тенденции ты видишь: вот цена 2356 рублей, а через 10 секунд 2371. Но какова будет цена еще через 10 секунд, ты узнаешь лишь через эти самые 10 секунд. К чему я веду: музыкальные тенденции, как и рыночные настроения, логикой предсказать сложно. Я больше доверяю интуиции, основанной на опыте.

F: Заботитесь ли Вы как дискжокей о своем имидже и внешнем виде?

V: Одежда должна быть удобной и опрятной. Хорошо еще, если она со вкусом подобрана. Я шить себе “концертные костюмы” считаю излишним. И хотя многие мои коллеги практикуют такой “пошив”, мне бы не хотелось отвлекать людей от музыки яркими шапками или костюмами космонавта. Пусть они после вечеринки на форумах и в чатах обсуждают музыкальную атмосферу, а не тряпку, которую я одел.

 

Читать далее